В американских городках и сельских округах нарастает волна протестов. Повод — титанические «склады данных», вырастающие на их окраинах. Эти безоконные коробки, питающие искусственный интеллект и стриминговые сервисы, стали кошмаром для местных жителей. Их главная претензия: гигантские комплексы высасывают электрические и водные ресурсы, почти не создавая рабочих мест.
От Вирджинии до Джорджии, от Индианы до Висконсина люди объединяются, чтобы остановить экспансию. История везде одинакова: компания тихо получает разрешения, власти радуются налоговым поступлениям, а жители слишком поздно понимают, что их электросети теперь работают на нужды машин. По данным Международного энергетического агентства, в 2023 году дата-центры США поглощали 4,4% всего электричества страны, а к концу десятилетия эта доля может вырасти до 6,7% — во многом из-за прожорливых алгоритмов ИИ.
Эпицентр противостояния — округ Лоудон в Вирджинии, где сконцентрировано рекордное количество таких объектов. Долгое время власти хвалились низкими налогами для населения благодаря доходам от индустрии. Но теперь, когда строительство перекинулось на соседние территории, терпение лопнуло. В округе Принс Уильям тысячи людей в одинаковых футболках с лозунгом «Защитим PWC» заставили власти урезать проект рядом с историческим полем битвы при Манассасе.
В Джорджии, в городке Сошиал-Серкл, жители взбунтовались против планов, по которым новый центр будет потреблять столько же электричества, сколько весь их город. Их аргумент: и без того скудные водные ресурсы не выдержат миллионов галлонов на охлаждение серверов. «Мы не против технологий. Мы против того, чтобы нас приносили в жертву чужой прибыли», — заявил один из активистов местным СМИ.
Проблема не только в электричестве и воде. Дата-центры — капиталоёмкие, но не трудоёмкие объекты. Комплекс стоимостью в миллиард долларов даёт работу всего 50 постоянным сотрудникам. Никакого оживления в местных кафе, никаких смен рабочих — только гул за бетонными стенами.
В ответ некоторые округа вводят моратории на новое строительство, чтобы оценить совокупный ущерб. Индустрия, разумеется, негодует, называя свои объекты критической инфраструктурой. Но даже в традиционно лояльной Вирджинии политический климат меняется: появляются законопроекты о ужесточении экологических требований.
Протестующие находят неожиданных союзников: сельские консерваторы, не доверяющие большим корпорациям, и прогрессивные экологи объединяются против общего «противника». Их коалиции эффективны. Социальные сети помогают мгновенно координировать действия, делиться документами по застройке и собирать людей на слушания.
Техногиганты пытаются исправить имидж, обещая перейти на «зелёную» энергию и быть «лучшими соседями». Но скептики отмечают, что эти承诺 часто сводятся к покупке сертификатов, а не к реальному подключению к чистым источникам. Пока же основным резервом остаётся природный газ.
Исход этого противостояния неясен. Спрос на мощности для ИИ растёт лавинообразно, и центры будут строить где угодно. Но теперь застройщикам придётся считаться с людьми, которые больше не готовы молча принимать решения, меняющие их жизнь и среду. Стена, в которую упирается индустрия, сложена из живых людей, их домов и их прав на собственное будущее.
